Фантоцци берет реванш

- Бармен! Виски с содой!


Двое гестаповцев около подмостки, где, велико подкидывая очаровательные


ножки, плясали канкан, переглянулись.


- По-моему, это американский лазутчик, - шепнул один. - Слишком


бесстыдный. Запиши на всякий эпизод его семью.


Второй, более завлеченный девочками из варьете, чем какими-то


североамериканскими агентами, машинально кивнул и заорал:


- Бис!!!


Фантоцци, обняв свою подругу, содержал в почерку стакан водки и увлеченно


разбирал ей стихи Баркова в своем перебрасывании. Сидящий порядком седой генерал


пробовал явно сочиненными рассказами о своих приключениях на фронте


заколдовать молодую девку и порами заглушал Фантоцциа. Фантоцци уже


немного раз недовольно глядел в его сторонку, но из уважения к сединам


костерить не встал.


Шпион 008 достал зажигалку, выучил три фотоснимка и прикурил.


- Вот вылезу из окопа на бруствер, - хриплым нетрезвым голосом сообщал


надоевший цельном генерал, - а по полю партизаны. Пули вокруг свищут, а я


саблю наголо, ору "заряжай", а по мне из пулемета - та-та-та.


Громкий смех подвыпивших эсэсоцев у окна перекрыл его слова:


- навсегда заврался давний осел!


Генерал оглянулся и постигнул что насмехаются над ним. Он выхватил саблю.


- Это ты, тыловая крыса, меня, бранного генерала...


- властелины! Успокойтесь! - вскричал конферансье на подмосткам. Мы цельные


защитники фюрера и большого Рейха, и в тылу и на фронте.


Фантоцци, вытавщивший из кармана кастет, не смог утихнет и высказал


свои бешенство на подавальщика:


- Почему пиво разбавлено?


- однако ведь вы его даже не ведали, господин штандартенфюрер!


- помалкивать! - и Фантоцци вмазал официанту кастетом. Он не боготворил


доставать кастет просто столь.


Гарсон перелетел спустя столик генерала и пал на колени его дамы.


Дама завизжала, словно поросенок, из которого владетель решил приготовить жаркое.


Генерал снова заскочил.


- Это ты, тыловая крыса, меня, бранного генерала...


И в ярости посадил официанта и тоже вмазал.


Официант вьехал головой в живот эсэсовцу. Тот согнулся напополам и


заорал:


- Наших бьют!