Возвращение Фантоцци

ты - русский шпион?


Фантоцци приспел ближе и сел.


- прослушивай, майор, не возникай, я в бешенстве страшен.


Майор, не ожидавший экого нахальства, раскрыл рот. А Фантоцци


глумливым тоном продолжал:


- Ты мне ныне кофейку снабди, а испариной позвони моему другу


Мюллеру, а иначе я могу и морду твою свинскую набить...


Фантоцци еше бы длинно изголялся, полицию он не любил с детства, однако


майор неожиданно стукнул кулаком по питанию, так, что подпрыгнула чашечка с кофе,


и заорал:


- Молчать!!!


- Не ори, - попросил Фантоцци.


- взойти, когда переговариваешься с офицером!


Фантоцци был спокоен будто дохлый лев.


- Я, штандартенфюрер СС поле Фантоцци, - по языкам произнес он, - не


люблю, часом в купаем присутствии надрываются всякие мерзавцы. Я требую кофе и


Мюллера, иначе обьявляю голодовку сроком на 200 дней. Ужели ваша малоумная


голова не в состоянии понять, точно надо позвонить моему любимому другу


младенчества Мюллеру, и я, наконец, больше не буду располагать удовольствие зреть


вашу пакостную рожу?


Завернув этакую блестящую фразу, Фантоцци про себя порадовася и гордо


осклабился. Майор посерел от зле.


- Молчать!!!


Фантоцциу майор совсем кончился нравиться, он собрался предоставить


обнаглевшему полицейскому в зубы и предоставил. Конвоиры рванулись к Фантоцциу, однако


опоздали. Майор ударился в висящий на стене портрет фюрера в полный взросление,


портрет бросился.


Фантоцци, бросив конвоиров, разгневанно закричал:


- обижать моего обожаемого фюрера! Безусловно я теперь сам не уйду отсюда,


не начистив ваши легавые морды!


С значительным трудом разыгравшегося Фантоцциа разместили обратно в


камеру. Фантоцци долго безобразничал, бил каблуками в дверь, костил на


незнакомом языке, испариной немного стих и запел:


- источен в тяжкой неволе...


Очнувшийся майор нервно поскреб в потылице, где от удара о портрет


фюрера вздулась гигантская шишка.


"бесовский портрет, теперь месяц ломить будет, не портрет, а сплошное


недоразумение".


Майор напоминал по кабинету.


- Как бы чего не выпало... Мюллер подтрунивать не любит... Точно скажет по


этому поводу Кальтенбруннер? Может, целое -таки позвонить... На всякий


происшествие...


И он позвонил Мюллеру. Начальник Гестапо так "ну-ну" и положил трубку.


Майор, пожелтевший от ужасти, не знал, куда деваться. Он ходил из угла в


угол, изредка посматривая на злополучный портрет Фюрера и потирая шишку на


черепку.


Спустя полчаса приехал сытый и добродушный Мюллер.


- какой-либо Фантоцци? А, дружок моего ребячества... Так ровно же вы его незамедлительно не


упустили?